loader

В зоне "особого внимания"

"kamera"За многие годы службы в системе УИС Дюсен Каиржанов видел немало. Но в последние годы его подопечные сплошь с громкими фамилиями. Мухтар Аблязов, Галымжан Жакиянов, Жаксыбек Кулекеев, Нурлан Искаков, Аблай Мырзахметов, Алимжан Бралиев…



Вчера у них была должность республиканского масштаба, тысячи человек в подчинении, личный кабинет, водитель и секретарь. Они были министрами, руководителями национальных компаний, политической элитой страны. Сегодня они сажают картошку, моют полы, смотрят на небо сквозь решетки и стоят в очереди, чтобы получить разрешение на свидание с близкими. Они стали обитателями СИЗО — арестованными, подследственными и заключенными. Чиновники с приставкой — экс.



Хмурое дождливое утро. Район "шанхайского" рынка. Перед учреждением ЕЦ 166/1, или попросту СИЗО, многолюдно. Шум, гам, визг тормозов и громкий лай служебных собак. На свежевыкрашенных скамейках перед административным корпусом пара молодых девушек и пожилая женщина с усталым лицом. Все трое лихорадочно разрывают блоки сигарет, перекладывают из коробок в пакеты печенье и конфеты, вытаскивают из упаковок мыло и зубную пасту. В следственном изоляторе начинается прием передач от родственников...



Что министр, что бомж — все едины



Несколько дверей с решетками, длинные полутемные коридоры. И вот кабинеты руководства.



- Присаживайтесь. У нас не говорят "садитесь", — смеется заместитель начальника по воспитательной работе среди осужденных, подполковник юстиции Дюсен Каиржанов. Улыбка с лица сходит моментально. Место работы не может не накладывать свой отпечаток.



За многие годы службы в системе УИС Дюсен Каиржанов видел немало. Но в последние годы его подопечные сплошь с громкими фамилиями. Мухтар Аблязов, Галымжан Жакиянов, Жаксыбек Кулекеев, Нурлан Искаков, Аблай Мырзахметов, Алимжан Бралиев…



Первый вопрос, который напрашивается сам собой: как вчерашние первые лица государства живут в СИЗО?



- Почему все думают, что чиновники здесь находятся на каком-то особенном положении?! — недоумевает Дюсен Каиржанов. — Они такие же, как и все! Никаких привилегий для них здесь нет. Да и у нас нет возможностей создавать им какие-то особые условия.



Хотя, как выясняется в дальнейшем, чиновники, обвиняемые в коррупции, все-таки сидят отдельно от убийц или наркоманов. Да и камеры у них не такие "вместительные" — максимум на четверых. В остальных живут и по шесть, и по 12 человек. Разделения вполне логические: женщины — отдельно, несовершеннолетние — отдельно, курящие не сидят с некурящими, больные изолированы от всех остальных. Чиновники хоть и находятся в одном бараке, но если проходят по одному делу, их расселяют по разным камерам. Сейчас их 36 человек: госслужащих, бывших сотрудников МВД, Минобороны, Минюста…



- Будь он министр, будь он просто человек, в первый день, когда он попадает сюда, он теряется, — говорит Дюсен Каиржанов. — Приходится с ними разговаривать, объяснять. Я лично встречаюсь с каждым из них и разговариваю как психолог, хотя у меня нет психологического образования. Большинство, конечно же, сначала в шоковом состоянии.



В учреждении ЕЦ 166/1, рассчитанном на 1080 человек, в настоящее время содержатся около 700 — подозреваемые, обвиняемые, подсудимые, осужденные, лица, в отношении которых обвинительные приговоры еще не вступили в силу, и осужденные, ожидающие этапирования в другие исправительные учреждения. Здесь же находятся 54 человека из так называемой хозяйственной обслуги — люди, впервые осужденные на срок до пяти лет.



- Они производят уборку территории, помещений, раздают пищу. Обычно мы подбираем тех, кто имеет специальности повара, пекаря, сварщика, электрика, — рассказывает Дюсен Каиржанов.



Кстати, экс-глава национальной компании "Казахстан темир жолы" Жаксыбек Кулекеев находится именно здесь, в числе хозяйственной обслуги. Работает …хлеборезчиком.



- Я ему предложил именно эту работу, он не отказался! Ну не могу же я бывшего министра заставить мыть полы! Кто-то должен и хлеб резать, знаете, сколько его каждый день здесь съедается! — продолжает Дюсен Каиржанов.



Каждый день в СИЗО ничем не отличается от предыдущего. И завтра будет так же, как и вчера. Подъем в 6.00, отбой в 22.00. Прогулка — 1 час в день для взрослых, 2 часа — для несовершеннолетних и 3 часа — для женщин с детьми. Но когда дождь, мы никого не выпускаем.



- Как только они к нам поступают, мы выдаем им постельные принадлежности. Если люди хотят свое, то это не запрещено, у тех же чиновников своя постель. Предметы личной гигиены должны принести родственники, — говорят в СИЗО.



Хлеб, зрелища и досуг



- В каждой камере есть телевизор. Нет ограничений и в литературе, можно читать все. Есть библиотека. Фонд у нас большой — 5495 книг! — не без гордости рассказывает Дюсен Каиржанов. — Всем желающим библиотекарь разносит книги. Родственники обычно передают свежую прессу. И люди читают, что хотят — хоть "Казправду", хоть "Свободу слова"! Так что нельзя сказать, что люди здесь оторваны от внешнего мира.



Но самое главное чтиво в СИЗО — Уголовно-процессуальный кодекс.



- Многие арестованные, вчерашние бомжи или наркоманы, знают его вдоль и поперек, — признаются сотрудники изолятора. — Бывшие чиновники, помимо прессы, читают историческую литературу, художественные романы, изучают иностранные языки. Есть настольные игры: шахматы, шашки, нарды. Карты запрещены категорически, азартная же игра!



Свидания максимум 30 минут. Адвокаты и родственники могут приходить хоть каждый день. В их отсутствие — фотографии. Но не больше трех. Некоторым приносят целые семейные альбомы. Некоторые, наоборот, суеверны, и даже фотографии детей сюда не приносят.



Питание в СИЗО — трехразовое. Судя по меню неплохое. Обед: первое, второе и компот. В рационе сыр, колбаса, овощи, фрукты, мясо, рыба… Калорийность блюд: 2 300 для обычных здоровых людей и 4 000 для больных туберкулезом.



- Некоторые здесь, знаете, какую "репу" отъедают! — смеются в столовой. — Особенно вчерашние бомжи!



Родственникам разрешается приносить все, кроме скоропортящихся продуктов — мяса, молока, яиц. Главное ограничение — не более 10 кг. В камерах разрешается иметь электрический чайник. Кипятильники, утюги строго запрещены, так как могут стать оружием.



Раз в неделю — поход в баню. Есть на территории СИЗО и свой парикмахер. Стрижет, естественно, бесплатно. Так что подопечные Дюсена Каиржанова выглядят всегда прилично.



- А вы что думали, мы тут тюремную робу заставляем их носить?! — восклицает он. — У каждого есть одноразовый бритвенный станок. Носят они такую одежду, какую хотят. Когда идут в суд, выглядят аккуратно. Посмотришь, вроде следственно-арестованный, наркоман, идет по 259-й статье, а выглядит как директор пивзавода! В костюме, при галстуке, часы…



Кстати, часы, деньги, золотые украшения, в том числе и обручальные кольца, изымаются и отдаются родственникам. Причина проста: такие вещи могут стать подкупом.



Место, где живет надежда



Конечно, объявленная гуманизация дает свои плоды. Это почувствовали и сами обитатели СИЗО, особенно те, кто здесь не в первый раз, и сами сотрудники.



- Беспредела давно нет, — рассказывает Дюсен Каиржанов. — Знаете, сейчас все такие грамотные! Человек может совершить убийство, но все равно будет, грубо говоря, качать права.



Но чиновники ведут себя скромно.



- Они же высокообразованные, интеллигентные люди! В основном содержащиеся здесь бывшие высокопоставленные госслужащие немногословны. Вот Кулекеев, тихий, скромный. Но говорить с ним одно удовольствие! — Общаешься и сам умнее становишься, — откровенничает Дюсен Каиржанов. Я их всех просто называю на "вы", сами понимаете, по фамилии знать каждого не могу, но именно Кулекеева я называю Жаксыбеком Абдрахметовичем. Да и сталкиваюсь с ним чаще, чем с остальными, потому что он уже осужден и не сидит в камере, а живет там, где хозобслуга.



С носителями других громких фамилий, благодаря громким скандалам вокруг них, подполковник Каиржанов сталкивается только в рабочем порядке.



- Все свои проблемы эти люди решают через адвокатов. Конечно, ко всем приходят родные, жены, дети. А ко мне обвиняемые и подследственные обращаются только в рамках моей компетенции, — говорит он. — Я каждый день спрашиваю: "Здрасьте! Все нормально?". Они отвечают "Да, все нормально". Вот и все. Моя задача вовремя вывести их на прогулку, накормить и спать уложить. К нам они обращаются только с бытовыми вопросами: проводка перегорела, кран течет или утюг просят из бытовки, чтобы одежду погладить…



По словам сотрудников следственного изолятора у вчерашних обитателей министерств нет претензий ни к питанию, ни к условиям. Едят, что дают, на аппетит не жалуются, делают, что говорят. На прогулку ходят исправно и со здоровьем у них все в порядке.



- Поймите, они такие же люди, как и все остальные. Да, сначала они в шоке, говорят: "Нет, мы не виноваты!", но потом уже начинается дальнейшая работа адвокатов, и все мысли становятся о другом, — говорит Дюсен Каиржанов. — Естественно, никто не хочет здесь задерживаться! Но пока все они здесь, в следственном изоляторе. Изолированные от общества.



…Конечно, ни курс на гуманизацию, ни многочисленные визиты проверяющих чиновников всех мастей, ни пластиковые окна в камерах оптимизма не вселяют. Как ни крути — свобода она там. За тяжелыми железными дверями и колючей проволокой. Но у всех, находящихся здесь, — и убийц, и разбойников, и бывших министров есть надежда выйти… Не у всех она сбывается, но у всех она есть.






"Мегаполис"